ста́вить ударе́ния
Жил на свете один мудрец. Мудрецы вообще бывают двух типов: просто охуенные и мудрецы с секретом. К первым приходят просто о жизни поговорить, чай попить и справиться о том, как положить линолеум, чтобы не вздувался, али по каким другим проблемам. Такие мудрецы более простые: они скажут что–то типа "проследите, чтобы кошка под палас не попала", и все проблемы решаются — пусть и после мява, ора, когтей по рукам, но зато реально линолеум лежит как влитой. Или жена стоит у печи, как вкопанная, потому что мудрец посоветовал "впустите ее на кухню, пока бетон не застыл". Вот такие вот охуенные мудрецы.
Мудрецы с секретом сложней. Вот к такому придешь с вопросом "Как сделать, чтобы линолеум не вздувался", а он тебе: "Ну ты дров мне натаскай сначала". Хуйня–война, натаскал, поленница — Геркулес обзавидуется и кашей станет. "А теперь колодец вырой" — вырыл. Яма до ядра Земли, и Австралия проглядывает — или Америка, смотря где копать. А потом он тебе такой скажет "Ну вот ты и все понял", и ты кивнешь, потому что матом старших крыть неудобно как–то, да и заебался вполне. Пришел домой, от злости по линолеуму стукнул — и все, вздутости как не бывало, и понял, что мудрость постиг.
Так вот, жил один мудрец с хитрейшим секретом. Жил, собака, долго — Ленина помнил тогда, когда Ленин не помнил его уже вообще. И Конфуция помнил. С тем же результатом, естественно. И вот пришел к нему юноша: молодой, статный, только выпустили из школы молодых и статных юнош, на одной груди татуировка "Карфаген должен быть разрушен", на другой медаль "За строительство Карфагена". Короче, этакий пидорас в себе, уверенный и наглый. И сразу из школы к мудрецу: "Хочу", — говорит, — "Быть таким, чтобы чего ни касался — все золото". Мудрец посмотрел на него пронзительно: вроде Мидас пидорасу созвучен, но это ж явно не Мидас. Значит, испытание надобно.
Естественно, медаль на груди — к почету. Хоть и за Карфаген. Значит, испытание должно быть легким. Мудрец поразмыслил до тех пор, пока юноша уж седеть не начал и выдал ответ: "А отрасти бороду как у меня!".
Борода, надо сказать, знатная была. Длинней Китайской стены, седей, чем анекдот про тещу. С тех пор же, как мудрецом решил стать, стало быть — давно. А юноша, который и не юноша уже, а закоренелый пидорас карфагенский, понял, что столько с его линией партии не проживет. Ну видано ли — то города строй, то разрушай, тут не то, что бороды — нервов не хватит до пенсии дожить. А на пенсию уже с золотом хочется.
Тогда созвал он пастухов со всех пастбищ и сказал: "Ведите ко мне всех ваших лам тибетских, альпак гавайских, нямок пушистых и душистых — короче, все, что имеет шерсть, завтра должно быть у меня". А взамен всем золота груды и груди наобещал, он же натрогать за остаток жизни столько сможет, сколько извращенцы в метро не налапают.
И вот через пару дней он пришел к хитрому мудрецу. Борода волочится — с соседних гор видно. Клеем воняет, конечно, но мудрец на то и старый, что нюх притупился, да и усы давно в ноздри вросли, так что он по запаху помет от черемухи не отличит. Идет, путается и, выбиваясь из сил, падает на порог к мудрецу. "Ну что", — говорит, — "Может научишь сейчас золото пальцами делать? А то я бы бороду сейчас в такое Руно превратил — Одиссей не увезет, так замучился ее растить". А мудрец посмотрел на него, почесал свою бороду, простирающуюся до соседней долины, и говорит: "А пошел ты нахуй, копипастер хуев!".
Я не столько живу, борода у меня не такая длинная, но процитировать мудрого человека всегда полезно: идите нахуй, копипастеры хуевы!

(c) Fabeltier
leprosorium.ru

@темы: копипаста